Четырёхдневную рабочую неделю обычно подают как простое обещание: меньше часов на работе, больше времени на жизнь. Участники дискуссионного клуба «Вам слово» посмотрели на это с другой стороны. Свободный день сам по себе не лечит ни выгорание, ни слабое управление, а в руках человека с небольшим доходом легко превращается во вторую работу. От чего зависит исход: от отрасли, от целей самого человека или от культуры управления в компании?

Материал вырос из разговора с экспертами. Если хочется услышать аргументы и интонации в оригинале, полную дискуссию можно посмотреть на YouTube, в VK Видео, на Rutube и в Дзене.

Вопрос гораздо сложнее

Тема эфира звучала как формула: работать меньше, чтобы успевать больше. Я сформулировала вокруг неё набор вопросов, на которые у рынка нет единого ответа. Помогла ли сокращённая неделя кому-то на самом деле? Может ли бизнес себе её позволить, и какой бизнес не может? Как она влияет на команду, культуру и найм? Что происходит с конкурентоспособностью, когда компания работает меньше рынка?

Позиции на эти вопросы заняли две участницы. Людмила Погорелова, бренд-стратег владельцев бизнеса, в прошлом руководитель в управлении продаж корпоративных клиентов Северо-Западного банка Сбербанка России. Она смотрит на тему глазами управленца: цели, структура, мотивация, удержание людей. Галина Мохова, предприниматель, лидер и премиум-партнёр компании Нейролаб, прошла другой путь: 17 лет вела ИП в сфере парикмахерских услуг, четыре года работала кладовщиком в большом супермаркете, где рабочий день мог длиться 12 часов, а сейчас занимается проектом, связанным с обеспеченным долголетием. Её интересует, что даёт четырёхдневка конкретному человеку.

Что на самом деле даёт сокращённая неделя

Людмила Погорелова начала не с количества дней, а с цели. По её словам, любой разговор о графике бессмыслен, пока компания не определила, к чему она должна прийти за квартал, полугодие, девять месяцев и год. Из практики она вынесла наблюдение: большинство команд «запрягают» в первом квартале, а в четвёртом догоняют и бросают на результат все силы. С точки зрения стресса и выгорания это самые нестабильные периоды: в начале года человек не может настроиться, в конце слишком много работает.

Тот же перекос она видит внутри недели. В понедельник люди настраиваются, в пятницу всё «горит», и в пятницу пытаются сделать то, что не успели за пять дней. Отсюда её главный аргумент в пользу сокращённой недели. Он держится на дедлайне: по её словам, «чем ближе дедлайн, тем быстрее люди собираются». Если выходной сделать, например, посреди недели, в среду, люди, по её предположению, будут собраннее. Она подчёркнула, что говорит об этом как о собственном мнении, а не как о проверенном решении. Опираясь на международную практику, Людмила Погорелова также отметила, что производительность не падала на предприятиях, где четырёхдневную неделю внедрили.

Здесь логика близка тому, как она предлагает работать с годовыми задачами: делить большую цель на маленькие шаги и фиксировать небольшие победы. Короткая неделя в этой схеме работает как рамка, которая заставляет концентрироваться.

Где четырёхдневка не работает

Подходит такая неделя не всем отраслям. Не подойдёт производству с непрерывным процессом, а также сервисным компаниям и колл-центрам, то есть всему, что связано с обслуживанием людей и непрерывного производства. Больше она подходит управляющим.

Отдельный случай, по её оценке, менеджеры по продажам. Их можно делить посменно, но менеджер не может передать свои сделки, потому что должен вести их сам, от начала до конца. Цикл сделки бывает очень длинным, графика нет. Опираясь на собственный опыт работы менеджером, она вспоминает, что с телефоном спала и в выходные, и в отпуске. Именно поэтому, по её словам, как профилактика профессионального выгорания идея ей близка и она бы «ратовала» за неё. Но реализовать её в нашем менталитете и в ряде отраслей, на её взгляд, не всегда возможно, хотя сама идея хорошая.

Так в разговоре возникла первая граница: четырёхдневка может быть решением для тех, чья работа поддаётся концентрации и не привязана к потоку клиентов или конвейеру. Для остальных нужны другие механизмы, например сменность. А где сменность невозможна, потому что сделку ведёт один человек, там сама идея упирается в устройство работы.

Японский пример и его границы

В качестве зарубежного опыта Людмила Погорелова привела историю Microsoft Japan 2019 года. По её данным, рост продуктивности там составил почти 40 процентов. Причины она назвала такие: меньше встреч, снижение расходов на офис и более короткие предметные коммуникации. Сотрудники, по её словам, реже выгорали, лучше спали и восстанавливались, были более удовлетворены жизнью и вовлечены, а уровень тревоги у них снизился: они успевали и работать, и отдыхать.

Я добавила к этому примеру контекст. Япония — нация, которая очень много работает, настолько, что люди могут уснуть по дороге домой. Пятница им нужна, чтобы сбросить накопившийся стресс в караоке за алкоголем. В российском менталитете, по её наблюдению, есть сходство: у нас тоже привыкли много работать.

Из этого сопоставления следует вывод, который потом возвращался в разговоре несколько раз. Сокращение недели не гарантирует отдыха. Результат зависит от того, чем человек заполнит освободившееся время и что произойдёт с его нагрузкой. Японский пример показывает, что выигрыш возможен там, где вместе с неделей сокращаются встречи и расходы на коммуникацию. Он не показывает, что то же произойдёт везде, где просто объявлен третий выходной.

Зачем людям четвёртый день: три объяснения одного желания

Если в первой части разговора четырёхдневка была вопросом организации работы, то дальше она превратилась в вопрос о мотивах. Почему людям так хочется работать четыре дня?

Галина Мохова ответила как предприниматель. Тот, кто задумывается о своём деле, чаще всего работает в найме. Пятидневка с переработками оставляет мало сил и времени, и поэтому, по её словам, «эти мечты так остаются мечтами». Молодые люди могут ещё не определиться, что им ближе: фриланс, предпринимательство или найм, и свободный день даёт возможность пробовать. Предприниматель вообще, считает она, всегда найдёт, как использовать время для второго и третьего источников дохода.

Она сослалась на статистику, которую посмотрела накануне эфира на платформе SuperJob: больше половины россиян хотели бы иметь четырёхдневную работу. Среди желающих больше людей до 35 лет и тех, у кого зарплата ниже 150 000 рублей. Её толкование: такие люди ищут другие возможности, подработку или собственное дело.

По моему мнению, сокращённая неделя привлекает большинство вовсе не потому, что позволяет жить полноценно. Для людей с невысоким доходом это возможность добавить ещё одну работу и получать две зарплаты. Молодым людям за одну зарплату сложно начать самостоятельную жизнь, а две помогают достойно прожить и обзавестись имуществом. Отсюда вопрос, который я вынесла в центр разговора: при каких условиях четырёхдневка станет временем, когда человек вспомнит, что жизнь есть не только работа?

Галина Мохова рассказала историю, услышанную в поезде: студентка-медик писала курсовую о депрессии, и, по её словам, в её группе уже трое получили назначение антидепрессантов. К стрессам, по оценке Галины, привели ЕГЭ, учебный день по восемь часов и среда общения, где вместо живого контакта гаджеты и сообщения. От усталости и эмоциональных перегрузок молодые люди хотят работать меньше и мечтают о фрилансе или собственном деле.

Поколение, которое мерит не часами

Людмила Погорелова работает с молодыми специалистами: слушает дипломные работы по формату «стартап вместо диплома», выступает спикером, а летом в её команду приходят студенты. По её наблюдению, у людей 23+ другой уровень мышления, другие задачи и амбиции. Центральный вопрос она формулирует так: почему для них пять дней слишком много, чтобы выполнить задачи недели? Её ответ: скорость мышления и принятия решений у этого поколения в разы выше, и фокус у них стоит не на количестве, а на качестве.

И тут вопрос не про лень. Тут просто вопрос про разные типы мышления.

— Людмила Погорелова

Дальше она показывает, как это проявляется. По её словам, она выстраивает HR-бренд для владельцев очень крупных компаний, которые борются за таланты. Привлекательность работодателя для молодых определяет не социальный пакет и не выплаты. Их интересуют продвинутые технологии, возможности и совмещение двух форматов работы: частично удалённо, частично офлайн. И, что важно, им нужно качество отдыха. Им, по её словам, не надо раскачиваться, они точно знают, во сколько закончат. Для людей из её поколения это почти непредставимо: она не помнит, когда в банке выходила с работы в шесть. Молодые, по её наблюдению, ценят не само сокращение рабочего времени, а ощущение удовлетворения от дела и возможность менять его на новое.

Компании, которым нужны такие люди, перестраиваются: выстраивают карьерные лифты, формируют кадровые резервы, развивают наставничество. В Сбере, добавила она, оно хорошо развито. Она также привела пример Т-банка: по её словам, там работают онлайн, а офлайн-день бывает один, когда собираются в офисе. Для неё это иллюстрация главного преимущества удалённого формата: человек из любого города может работать на крупную московскую или петербургскую компанию, а в принципе и на компанию из любой страны.

Она же описала образ жизни этой аудитории. Молодые ходят в фитнес-клуб, на стендап, на ролики, на бальные танцы, всё совмещают и, по её наблюдению, не употребляют алкоголь. Для них это норма. Старшее поколение, по её воспоминаниям, уезжало в пятницу на дачу, на шашлыки и вино. Оценок «хорошо» и «плохо» она здесь давать не хотела: это разница мышления. В «нашем» есть сила, опора и фундамент, а в мышлении молодых — «скорость и креативность». Задача, по её словам, соединить одно с другим, чтобы work-life ballance рос, а график стал доступнее большинству сотрудников.

Так разговор дал три объяснения одного желания. Галина Мохова видит в нём реакцию на усталость и стресс. Я — вопрос денег и необходимость второго дохода. Людмила Погорелова — разницу в скорости мышления и в ценностях. Они не исключают друг друга, но выводы из них следуют разные: от поддержки и защиты молодых до перестройки системы управления.

Если хочется услышать, как именно эксперты приводили примеры и развивали эти аргументы, стоит обратиться к записи: YouTube, VK Видео, Rutube и Дзен хранят полную версию разговора.

Качество против присутствия на работе

Галина Мохова заступилась за бюджетные организации, которых, по её словам, по-прежнему очень много. По её опыту работы в отделе кадров небольшой организации, объём работы при маленьком коллективе остаётся таким же, как и у крупного. Если бы в организации было на 50 человек больше, кадровиков было бы двое: один занимался бы приёмом и увольнением, другой отчётами и отпусками. Один человек делает всё.

С другой стороны, говорит она, бывает наоборот: некоторые просто просиживают время до конца рабочего дня. Работа сделана, человек «как рыбка в воде», а дальше в коллективе начинаются сплетни, флирт и лишнее общение, которое, по её словам, отвлекает людей от семей. Вывод Галины Моховой: важен фокус на качестве, а не на количестве. Нужно, чтобы одни должности не были перегружены, а другие нагружены нормально, потому что не всем требуется полная загрузка. Но здесь возникает вопрос фонда оплаты труда, и собственнику, как она отметила, он совсем неинтересен.

Людмила Погорелова добавила нюанс. Разговоры на работе она не считает пустой тратой времени: даже в удалённом отделе люди встречаются на планёрках, и дружественная рабочая атмосфера всегда в плюс. Поддерживать её, по её словам, должен HR или руководитель, потому что в хорошем настроении дело спорится. Но для этого процессы нужно правильно автоматизировать.

Автоматизация и удержание людей: экономика вопроса

Здесь Людмила Погорелова перешла к тому, что считает основой любых изменений в графике. Она вспоминает, как в Сбербанке при внедрении CRM писала комментарии к программам, и сегодня компании обращаются к ней, чтобы она прошла их автоматизированные процессы. Её принцип: «Я не люблю экономить, я люблю оптимизировать». Автоматизация сокращает количество человеческих часов и повышает эффективность. По её словам, у нас достаточно разработчиков, способных заменить зарубежные сервисы.

Следующий её тезис касается собственника. Если процессы автоматизированы, один сотрудник может совмещать две вакансии, и думающему собственнику выгоднее предложить это своему человеку. Возможно, с дисконтом к оплате, но такое решение обсуждаемо. Хороший собственник, по её убеждению, не жалеет на оплате труда: иначе сотрудника могут перекупить. Она объяснила экономику потери: недополученная прибыль от ушедшего сотрудника составляет примерно полгода, три месяца его обучают и три месяца он входит в должность. Поэтому политика удержания стоит во главе задач любой компании, и автоматизация идёт первой.

В этот же контекст она поместила искусственный интеллект. Главной темой недавнего форума, по её словам, стало внедрение ИИ, а по оценкам Сбера практически 70 процентов направлений в рабочих процессах будут использовать искусственный интеллект. Это, как она подчеркнула, не замена людей, а ускорение обработки информации и замена ручного труда, который уже неэффективен.

Получается логическая цепочка. Автоматизация освобождает часы. Освобождённые часы можно либо сократить из рабочей недели, либо перераспределить на более сложные задачи. Какой путь выберет компания, зависит от собственника и от того, считает ли он человека затратой или вложением.

Две ставки: карьерный лифт или тихое увеличение нагрузки

Самое явное расхождение между участницами возникло вокруг совмещения должностей.

Людмила Погорелова видит в нём усилитель. По её описанию, грамотный руководитель может предложить сотрудникам две ставки, два направления, где они зарабатывают больше. Если у человека есть желание расти, он может потихоньку изучать новое, учиться на месте, а собственнику хорошо, потому что он этого человека знает и доверяет ему. Работнику не надо никуда ездить. Он отвечает за два участка, у него выше ответственность, а значит, осознаннее отношение к работе и ко времени, которое он на неё тратит. Будет ли он стараться сделать быстрее, проще и эффективнее? По её ответу, конечно. Если у предприятия есть такая возможность, это, по её выражению, усилитель: «морковка спереди или морковка сзади».

Галина Мохова ответила на это практикой. Если неделя четырёхдневная, у человека остаётся время на полноценное совместительство на другой должности. Но на деле, по её наблюдению, работодателю выгоднее переписать или дополнить должностную инструкцию и неявно увеличить нагрузку обученному сотруднику, чтобы всё осталось в рамках одной должности и одной зарплаты. Четырёхдневная неделя, по её мнению, создаёт для работника более честную атмосферу, потому что даже совмещение не всегда приносит достойную оплату.

Людмила Погорелова не стала спорить, а перевела разговор в плоскость сегментов: речь идёт о разных ситуациях, и то и другое имеет место. Я при этом сохранила опасение: при сокращении недели рискуем не снизить, а повысить загруженность человека, будь то совмещение внутри компании или работа на разные компании. Человек при этом может вовсе забыть, что нужно отдыхать и жить жизнью вне работы.

В одной и той же схеме — «два направления у одного сотрудника» — одна участница видит способ роста, а другая риск скрытой переработки. Разница, судя по обсуждению, в том, кто и как фиксирует условия: оформлена ли вторая роль, оплачена ли она, понимает ли человек, на что соглашается.

Зависит от цели человека

Галина Мохова настойчиво возвращала разговор к конкретному человеку. Вопрос, по её мнению, в запросах и целях на данный момент. Если цель — как можно быстрее заработать на недвижимость, две-три работы нормальны, и смена деятельности даёт сброс одного стресса за счёт другого, более спокойного. Если человек посвящает себя детям, четырёхдневка пришлась бы кстати. Она напомнила, что семьи с тремя-четырьмя детьми сегодня никого не удивляют.

Людмила Погорелова поддержала линию с семьёй, но поставила рядом цену вопроса: образование и детский сад платные, а ребёнок, зайдя в магазин, видит множество соблазнов.

Галина Мохова добавила бытовую деталь, которая часто теряется в разговорах об отдыхе. Чтобы поехать по России, нужно потратить день туда и день обратно. Полноценная поездка семьи хотя бы раз в квартал, возможность чаще присутствовать на соревнованиях детей и участвовать в их жизни — вот что для неё стоит за четвёртым выходным. Она лично за четырёхдневку, потому что у человека появляется возможность проявиться на второй должности, в бизнесе, в том числе сетевом.

Вопрос управления: контроль, компетенции, поощрения

Подводя итог, я поставила главный вопрос дискуссии: нет ли в четырёхдневной неделе «большой-большой ловушки». Вместо эффективной работы она может создать возможность работать ещё больше и совмещать две полноценные работы, например завод и офис.

Ответ Людмилы Погореловой прозвучал как управленческий. По её убеждению, всё упирается в структуру управления: только чётко налаженная организационная структура рабочего дня, управления и контроля позволяет сокращённой неделе работать. Она вспомнила историю коллег, перешедших из Сбера в коммерческие банки. В шесть вечера они сидели на рабочих местах и писали кредитные заявки, и к ним подходил руководитель с вопросом, всё ли в порядке. Услышав «да», он спрашивал, почему же человек до сих пор на месте.

Мне завтра нужен человек на работе, сотрудник отдохнувший, довольный.

— Людмила Погорелова, пересказывая слова руководителя из коммерческого банка

Если поставить такой же контроль за переработками, а когда они случаются, оплачивать их, как это, по её словам, реализовано в ряде крупных компаний, то культура будет меняться: «вот ты сделал дело, гуляй смело». У человека есть дедлайн, и он понимает, что от него требуется.

Вторая проблема управленческая и кадровая. На слёте логистов, по её рассказу, обсуждали, кто стоит у руководства во многих отраслях. Это бывшие сотрудники колл-центра, бывшие логисты, бывшие операторы связи. У них нет опыта управления командами, прикладных инструментов и образования. Если кадры растят по принципу «отработал десять лет, можешь стать начальником», то риск переработок остаётся. Если же каждый занимает позицию в соответствии со своими компетенциями, четырёхдневная неделя становится преимуществом, но опять же там, где её можно реализовать.

Галина Мохова задала Людмиле Погореловой вопрос про систему оценки: раньше у нас была система поощрения, а теперь во многих предприятиях и офисах, как она слышит, система штрафов и порицаний, когда баллы снимаются. Она считает, что это влияет на выгорание и безынициативность: людям кажется, что стараться незачем.

Людмила Погорелова ответила, что баланс необходим: люди должны понимать, за что получат вознаграждение и когда могут недополучить. Она рассказала о собственном опыте. Когда она набирала первых сотрудников в своё агентство, то после жёсткой школы Сбера хотела быть мягче и свела систему наказаний к минимуму. Условия были созданы: обучение, преподаватели, игры, личная помощь на переговорах. Но одна из команд за всё лето ничего не заработала, и ей пришлось платить самой. Её вывод: «без системы наказания, к сожалению, ничего не работает». Должна быть и «морковка спереди, и морковка сзади одновременно», особенно с аудиторией 23–25+, которая, по её мнению, выросла иначе, чем поколение руководителя. Лучшее, что здесь работает, ограничение сроков и жёсткий контроль в отделах продаж и качества обучения. Тогда меньше расхолаживания, перекуров и кофе, и люди приходят работать.

При этом тимбилдинги она считает важной составляющей: офис не должен ощущаться как наказание, а должен быть местом, где интересно, где есть маленькие победы и о которых хочется рассказать дома.

О том, как это выглядит в её собственной жизни, она рассказала в конце разговора. Из Сбера она ушла четыре года назад по семейным обстоятельствам: за время работы вырос сын, а ради маленькой дочери после декрета она вышла снова и поняла, что опять работает по 15 часов в день и почти не видит семью. Сегодня у неё понедельник выходной, в этот день она не работает с клиентами: может заняться документами и почтой, а может не делать ничего. Этот опыт она переняла у других людей и оценивает его как очень удачный.

Что это значит для вас

Разговор не даёт универсального рецепта, но позволяет сформулировать вопросы, которые стоит задать себе в разной роли.

Собственнику и руководителю. Определены ли цели на квартал и год, и распределяется ли нагрузка по неделе и по году равномерно или рывками? Какие процессы можно автоматизировать, чтобы освободить часы? Что вы будете делать с освобождённым временем: сократите график или поручите сотруднику второе направление, и обсуждали ли вы с ним условия и оплату? Во что обходится вашей компании уход сотрудника, если, по оценке Людмилы Погореловой, недополученная прибыль составляет около полугода?

Руководителю отдела. Контролируете ли вы переработки, и кто принимает решение, когда задержка на работе оправданна? Есть ли у вас и у тех, кого вы растите в начальники, опыт и инструменты управления командой? Понимают ли люди, за что они получат вознаграждение, а за что нет?

Сотруднику. Для чего вам нужен свободный день: отдых, вторая работа, своё дело? Если вы берёте дополнительные обязанности, как они прописаны и как оплачиваются? Не растёт ли ваша нагрузка в рамках прежней зарплаты неявно?

Предпринимателю и эксперту. Где у вас на самом деле проблема: в количестве рабочего времени или в дисциплине, доходе и устойчивости бизнеса? Есть ли у вас личный режим, без которого сокращение недели обернётся простоем?

Вместо вывода

Дискуссия началась с вопроса «прогресс или утопия», но в итоге выросла в разговор о другом. Четырёхдневная неделя оказалась не самостоятельным решением, а увеличительным стеклом, которое показывает, что уже есть в компании. Где цели понятны, процессы автоматизированы, контроль за переработками работает, а люди занимают позиции по компетенциям, свободный день может стать преимуществом. Где этого нет, а у сотрудника ограничены доходы, он легко превращается во вторую смену.

Участницы согласны в главном: идея ценна как профилактика выгорания и как способ дать людям время на жизнь. Но Людмила Погорелова оговаривает, что в ряде отраслей она не применима, а Галина Мохова напоминает, что предпринимателю она не поможет без личной дисциплины. Людмила Погорелова ставит на управление и контроль, на «морковку спереди и сзади». Галина Мохова ставит на личный выбор человека и на честность условий, особенно когда речь идёт о совмещении.

Тем, кто хочет глубже разобраться и услышать позиции без редакционного пересказа, запись разговора доступна на YouTube, в VK Видео, на Rutube и в Дзене.