Про кредиты в бизнес-среде спорят десятилетиями, и лагеря традиционно делятся на два. Одни считают долг топливом для роста: пока ты копишь на развитие из собственной прибыли, конкуренты уже забирают рынок. Другие называют кредит кандалами — сначала предприниматель работает на банк, а потом рискует довести компанию до банкротства.

В новом выпуске рубрики «Вам слово» мы решили не искать правых и виноватых, а разобраться, при каких условиях каждая из этих позиций оказывается верной. Гостями эфира стали два эксперта с принципиально разным опытом: Юлия Безрутченко — финансовый аналитик, кандидат экономических наук, обладатель степени МВА, руководитель агентства внешних финансовых директоров, и Наталья Колиева — консультант с 17-летним опытом работы в Турции, которая помогает российским компаниям выходить на турецкий рынок, организует реэкспорт и сопровождает инвестиционные проекты.

Несмотря на разные подходы, Юлия и Наталья сошлись в главном: кредит — это не зло и не благо сам по себе. Это инструмент, эффективность которого целиком зависит от того, насколько предприниматель умеет считать.

Главное правило: рентабельность должна вдвое превышать ставку

Ключевая мысль, которая прозвучала от обеих участниц дискуссии почти дословно, — прежде чем идти за деньгами, нужно точно знать свою рентабельность.

Юлия Безрутченко привела конкретные ориентиры для текущей российской реальности: при ключевой ставке 15,5% и среднем банковском кредите под 20% годовых рентабельность бизнеса должна быть не ниже 25%. По её наблюдениям, огромное количество компаний берут кредиты, не посчитав этот показатель заранее, — и фактически начинают работать на банк.

Наталья Колиева, оперируя турецкими реалиями, назвала цифру ещё жёстче: рентабельность должна быть минимум в два раза выше ставки по кредиту. Если банк забирает 20%, а бизнес зарабатывает 25% — это, по её словам, не бизнес, а «работа на выживание». Комфортный диапазон, которого она придерживается в своих проектах, — рентабельность 60–80% при ставке около 20%. Только такой запас прочности позволяет пережить резкие скачки валютных курсов, инфляцию и удорожание сырья, которые в нестабильных экономиках случаются регулярно.

Момент входа в кредит важнее самого решения о кредите

Отдельно эксперты обсудили не вопрос «брать или не брать», а вопрос «когда». Наталья Колиева на примере производственного бизнеса показала логику поэтапного финансирования: сначала — партнёрские деньги и собственные средства до 70% реализации проекта, и только ближе к запуску производства — заёмные средства на оборотный капитал, закупку сырья и пусконаладку.

Главная ошибка, по её словам, — заходить в кредит слишком рано, когда бизнес ещё не прошёл этап становления. Именно на этом этапе, отмечает эксперт, теряется больше всего денег: сроки «плывут» из-за человеческого фактора — найма персонала, отладки процессов, — а не из-за строительных или монтажных работ, которые обычно укладываются в план с отклонением 10–15%.

Финансовая грамотность как страховка от банкротства

Юлия Безрутченко, опираясь на опыт своей практики, назвала типичный сценарий, который приводит компании к долговой яме: предприниматели путают движение денег на расчётном счёте с реальной прибылью бизнеса. Счёт может быть полон поступлений, а по управленческой отчётности — сплошные убытки, потому что деньги на самом деле заёмные.

По её словам, в большинстве случаев, когда клиенты приходят с запросом на кредит, при детальном разборе выясняется, что деньги на самом деле есть — просто плохо выстроена система: неверно посчитана себестоимость, персонал не выполняет свои функции, продукт не соответствует запросу рынка. В такой ситуации кредит не спасает бизнес, а лишь оттягивает неизбежное банкротство и добавляет к проблемам долговую нагрузку.

При этом эксперт подчеркнула: если система работает, продукт востребован долгосрочно, а расчёты показывают, что дело именно в нехватке производственных мощностей, — кредит на расширение оправдан и становится инструментом роста, а не риска.

Наталья Колиева предложила иной взгляд на эту же проблему: по её опыту, кредит и «лечение» бизнеса не исключают друг друга, а могут идти параллельно. Предприниматель может одновременно взять заёмные средства и пересматривать бизнес-модель — менять продукт, каналы продаж, систему мотивации персонала. Отказ от кредита в кризисный момент, по её мнению, рискует привести к более быстрому и болезненному краху, чем попытка спасти компанию с привлечением денег.

Альтернатива банку: партнёрские деньги и господдержка

Наталья и Юлия отдельно остановились на источниках финансирования, альтернативных классическому банковскому кредиту.

Наталья Колиева на собственном кейсе скутер-шеринга в Турции показала модель привлечения партнёрских средств: инвесторы вкладывают деньги в приобретение техники, которая остаётся на балансе компании, а взамен получают фиксированную доходность — порядка 70% годовых. По её словам, именно такая модель позволила масштабировать проект до десятков тысяч единиц техники — темпов, недостижимых при развитии на банковском кредите или исключительно на собственные средства.

Юлия Безрутченко подробно разобрала государственные программы поддержки бизнеса в России. Она обратила внимание, что выбор программы зависит от нескольких параметров: отрасли (ОКВЭД компании должен соответствовать требованиям программы), масштаба бизнеса (от микрокредитования на суммы до 7 млн рублей до крупных проектов на сотни миллионов и выше) и текущего этапа развития компании. По её словам, легче всего получить государственное финансирование производственным компаниям, особенно связанным с импортозамещением, а сложнее всего — торговому и посредническому бизнесу, на который государственные программы практически не распространяются.

Отдельный совет эксперта: прежде чем готовить пакет документов на господдержку — а это самостоятельный трудоёмкий процесс, — стоит предварительно проговорить условия с потенциальным получателем средств (банком, фондом), чтобы не терять самый невосполнимый ресурс — время.

Банкротство: не выход, а тяжёлая и долгая процедура

Тема банкротства вызвала едва ли не самую острую часть дискуссии. Юлия Безрутченко подробно разобрала процедуру банкротства юридического лица в России: решение принимает исключительно суд, сама процедура состоит из нескольких этапов и может растягиваться на 5–6 лет, за которые оплачивается работа арбитражного управляющего, а финансовая история компании подвергается тщательной проверке — в том числе на предмет преднамеренного банкротства, что является уголовно наказуемым деянием.

Кроме финансовых издержек, банкротство несёт репутационные и правовые последствия: раскрывается коммерческая тайна, индивидуальному предпринимателю после признания банкротом запрещено вести бизнес, а руководителю обанкроченной компании — занимать руководящие должности. При этом за преднамеренное банкротство в России может наступать субсидиарная ответственность собственников, топ-менеджмента и даже членов их семей.

Позиция эксперта однозначна: банкротство — это крайняя и тяжёлая мера, и в большинстве случаев компанию правильнее пытаться вывести из кризиса, чем сознательно доводить до этой процедуры.

Наталья Колиева описала турецкую практику, где банкротство рассматривается более прагматично — как один из инструментов управления рисками, который добросовестный предприниматель обязан держать в уме на этапе планирования бизнеса, наравне с позитивным сценарием.

Выводы дискуссии

По итогам разговора можно сформулировать несколько практических принципов, с которыми согласились обе участницы эфира:

  • Кредит — это инструмент, а не стратегия. Решение о его привлечении должно приниматься только после точного расчёта рентабельности бизнеса, а не как реакция на нехватку денег «здесь и сейчас».
  • Рентабельность — ключевой показатель. Она должна как минимум вдвое превышать стоимость заёмных денег, чтобы кредитная нагрузка не превратилась в работу на банк или инвестора.
  • Момент привлечения средств так же важен, как их сумма. Заходить в заёмное финансирование стоит ближе к этапу реального запуска или масштабирования, а не на старте, когда бизнес ещё не прошёл фазу становления.
  • Долговая нагрузка не заменяет работу над бизнес-моделью. Если проблема в продукте, продажах или управлении, кредит без изменения этих процессов лишь отсрочит и усугубит кризис.
  • Структура бизнеса определяет устойчивость. Разделение рискованных направлений и основных активов — стандартная практика риск-менеджмента, а не способ уклонения от обязательств.
  • Банкротство — крайняя мера, а не инструмент оптимизации. Это длительная, дорогая и репутационно тяжёлая процедура, к которой стоит прибегать только после того, как исчерпаны все возможности восстановления бизнеса.

Дискуссия ещё раз показала: универсального ответа на вопрос «брать кредит или нет» не существует. Есть только готовность предпринимателя считать цифры, честно оценивать риски и выстраивать финансовую систему бизнеса до, а не после того, как деньги оказались на расчётном счёте.